Новости

Новости

Быть открытым - проявление силы

Быть открытым - проявление силы

Основатель группы компаний "ИнСпейс" Михаил Топалов рассказал о будущем российского космоса, поделился принципами своей бизнес-философии и раскрыл секрет своего карьерного взлета.

Беседует управляющий партнер Клуба «Бизнес Авиация» Андрей Калинин

Сейчас очень модно восстанавливать свое генеалогическое древо. Вы не занимались исследованиями ваших корней, семьи?

В целом я неплохо знаю свои корни. Знаю, что один мой предок был крестным сыном и учеником Римского-Корсакова, другой прадед - первым учителем словесности Маяковского. Есть в роду композитор Александр Дмитриевич Нинов. Да что там говорить - даже в Америке корни нашлись. Мой троюродный дядя Александр Нежданов, уникальный скульптор, был изгнан Хрущевым одновременно с Эрнстом Неизвестным и Шемякиным за свои модернистские взгляды. Сейчас он известен как Александр Ней - у него несколько тысяч работ и свое направление.

В детстве вы ходили в музыкальную школу. признайтесь честно: родители заставляли?

Как можно в таком возрасте любить музыкальную школу? Моя прабабушка по отцовской линии, происходившая из обедневшего древнего польского рода Дзюбинских, великолепно играла на фортепьяно и скрипке. Благодаря ей я начал заниматься музыкой в четыре года и, когда пришел в ростовскую музыкальную школу, окончил ее фактически экстерном. Затем меня определили в Ростовское училище искусств по классу фортепьяно как особо одаренное дитя. Хотя, думаю, его обеспечил не мой талант, а то, что дед был председателем ростовского облисполкома (улыбается). А вскоре родители на несколько лет уехали работать за границу, и для меня и сверстников уже началась эпоха Битлз, рок-н-ролла, школьных ансамблей.

Вы же играли в группе "Четвертое измерение?"

Играл в нескольких группах, в том числе в "Четвертом измерении", тогда модной и очень сильной, поэтому в Питер в военное училище приехал с профессиональным бэкграундом и тут же сколотил там бэнд. Училище было от МВД. Находилось оно на территории Красносельского района, где первым секретарем райкома комсомола была Валентина Ивановна Матвиенко. Тогда еще не Ивановна, а просто Валя, курировавшая все эти мероприятия. Послушала нас и сказала: "В жизни ничего подобного не слышала", - что было чистой правдой. В общем, четыре года вместо того, чтобы бегать по полям и окопы рыть, мы ездили по всем институтам Питера, на всех мероприятиях комсомола выступали. Окопов я, конечно, тоже нарылся, но, может, чуть меньше, чем мои однокашники.

Познали все прелести жизни рок-музыканта?

Нет, не все. Я категорически против наркотиков - это единственное исключение из общего набора рок-музыкальных привычек. Для меня наркотики - это заполнение пустот, а у меня пустот не было совсем: я учился в английской спецшколе, занимался музыкой по пять часов в день, дополнительно - французским с педагогом, самостоятельно - испанским. В 13 лет выполнил норму кандидатов в мастера спорта по настольному теннису. Сами понимаете: никаких пустот не могло быть в принципе!

А что потом?

В эти же 13 лет я уехал к родителям в Карачи (Пакистан) и сломал языковой барьер. В 80-е годы знание языка фактически сформировало мою жизнь, потому что меня из внутренних войск старшим лейтенантом забрали в центральный аппарат МВД СССР. Это был взлет, сопоставимый с карьерой Чурбанова, зятя Брежнева. Благодаря знанию английского в совершенстве меня направили в отдельную службу, которая занималась подготовкой зарубежных специалистов-офицеров из Кении, Кубы, Вьетнама, Афганистана, Монголии, Чехословакии и так далее. Большинство английским не владело, но по штату требовалось иметь нашего офицера со знанием английского языка.

А как вы восприняли 90-е? Чувствовали опасность перед неизведанным? Все-таки изменения были колоссальные.

Приехав к Белому дому в августе 91-го и увидев, как дивизия Дзержинского стоит со стволами, нацеленными на него, я понял, что это все уже не мое. Но могу сказать без ложной скромности, что к середине 90-х годов я уже получил бы генерала и как минимум был бы замминистра внутренних дел, но все они, как правило, очень плохо заканчивали. Я снял погоны, но честно дослужил до декабря 91-го, когда официально перестал существовать Советский Союз. К тому моменту я уже окончил академию, получил второе юридическое образование и понял, что юристов, способных работать на иностранном языке, в стране просто нет. Начал консультировать иностранные фирмы - до декабря 91-го бесплатно, чему иностранцы очень удивлялись, а мне было не положено. Вот так я начал свою практику и совершенно случайно в 91-м познакомился с руководством общего машиностроения СССР (это ракетно космическая отрасль) и стал заниматься международно-правовой тематикой российского и международного космоса. Собственно, я стал первым у нас в стране юристом международного класса в космической отрасли.

Люди, с которыми мы беседовали по поводу 90-х, по-разному воспринимали это время, ответы очень часто делятся. Для кого-то это была настоящая катастрофа, а для кого-то - прыжок в счастливое будущее.

Когда люди говорят, что кто-то ощущал это как катастрофу, это либо не очень далекие люди, либо фанатики. Но говорить о каких-то wind of changes тоже чушь, когда есть было нечего. Было ежечасное ощущение напряжения. Не лучшие уходили и снимали погоны, а те, кто был способен на риск. Я часто бывал в США и все пытался понять, как всего за 200 лет люди и конституцию приняли, и такую инфраструктуру создали, а мы тысячелетиями пытаемся что-то построить — и ничего не получается! И меня осенило: они все попросту рисковые люди! Они шли на риск и понимали, что, если сами не построят свою жизнь, никто за них этого не сделает. Вот и я в свое время понял, что консультировать международные проекты надо тогда, когда эти проекты есть. Следовательно, их нужно самому создавать. Так появился проект "Экспресс-А": наша спутниковая платформа и французский ретранслятор. Когда я позвонил со своими идеями главе Роскосмоса Юрию Николаевичу Коптеву, он сказал: "Старик, тебя за такие высказывания сошлют туда, что раньше называлось "Гулагом". А обиднее всего, что меня тоже сошлют только за то, что я слушаю тебя". Я сказал: "А давай-те я рискну!"" Году в 93-94-м миг пришли в Медиамост к Гусинскому и предложили создание спутникового телевидения - того, что известно как НТВ+. Он загорелся этой идеей: с нашей стороны были спутники, с его - контент. И, честно вам скажу, до 1998 года мною двигала не материальная составляющая, а возможность дышать одним воздухом с людьми из команды Королева. Они регулярно бывали в моем офисе, советовались. Так родился и первый международный спутниковый проект.

С какими трудностями сталкивается наша космическая отрасль - в связи с санкциями?

Сейчас политикой управляет большой бизнес, а, поскольку крупное сотрудничество в области космоса очень выгодно его участникам, им абсолютно плевать на эти санкции. Иногда государственная структура, скажем, МАА или Госдеп, может написать официальное письмо о постепенном прекращении сотрудничества. Потом, если спрашиваешь тех, с кем работаешь напрямую, получишь ответ: "Не обращайте внимания, работаем, как работали". Я сейчас работаю с глобальной компанией Schneider Electгic и никакого давления не ощущаю. Для многих Россия остается важным стратегическим рынком.

С точки зрения логики вы правы, но реальность показывает, что ситуация все же усугубляется. Аэрокосмическая отрасль очень крупная, большой рынок, но из более мелких вещей иностранцы все-таки начинают уходить.

Космос нельзя превращать только в бизнес. Можно, конечно, если ты впереди всех, и тогда, пожалуйста, развивай бизнес-проекты. А когда ты, к сожалению, подальше находишься... Китай, Индия, Бразилия уже стали сопоставимы с нами по уровню космических технологий, а в некоторых моментах и обошли нас во многом. В 90-е годы старая команда спасла отрасль, и в этом стопроцентная заслуга Юрия Николаевича Коптева, фантастического человека, который руководил Российским космическим агентством с момента его создания. Тогда нам приходилось идти на такие вещи, которые многие высмеивали.

Авантюрные?

В свое время мной был заключен контракт с американ-ской компанией на поставку и запуск двух спутников старой модели «Горизонт». Спутник на орбите им продали за боо ооо долларов, так как срок актив-ного существования гарантий-ных спутников составлял три года, а они спокойно работали семи-восеми, а один и вовсе ц лет. Но из-за амортизации че-рез три года его стоимости рав-на О, а он приносит порядка 1о миллионов долларов в год, и это в 1991-1992 годах. Так вот, когда его стоимости о, а госу-дарственное предприятие за о получает боо ооо долларов, все аплодируют. Теперь посмотрим глазами американцев: они за копейки получили три рабочих аппарата и по контракту долж-ны были заказать и оплатить из дохода, который они стали по-лучать, еще четыре спутника, но уже нового поколения - серии "Экспресс". И американцы должны были финансировать еще четыре спутника. Как только они получили эти деньги, решили заказать у других компаний спутники посерьезнее. Я понимаю: нас обходят. Иду к Коптеву и говорю: "А давайте мы эти три спутника у них заберем!" Мы собрали команду юристов, выиграли арбитраж-ный суд в Стокгольме, дело в верховном суде банкротств США и просто обанкротили эту американскую компанию. А мою юридическую фирму оба суда назначили банкротским поверенным и передали активы в управлении. В одночасье моя маленькая юридическая фирма стала международным оператором спутниковой связи с тремя космическими аппаратами на орбите.

Михаил Генрихович, как вы считаете, можно решить проблему технологического, кадрового отставания?
Решить можно все что угодно. Для меня не существует такого понятия, как поставить перед собой реалистичную цели и не достичь ее. На моем мастер-классе в Финансовом университете я показываю слайд: "Назовите причины, по которым вы поставили перед собой реалистичную цели, и почему эта цели не может быть достигнута". Сперва у людей ступор, потом начинают предлагать варианты. А причины какие? Тупости, лени, жлобство, воровство, предательство интересов дела - что угодно. Ну если ты порядочный человек, то как ты можешь поставить перед собой цели и не достичь ее? Значит, средства были выбраны неверно.

А какие еще советы вы дали бы в ведении бизнеса?

В 90-е годы многие мои друзья занимались разными бизнес-проектами, часто предлагали инвестировать, и я это делал. Когда же все потерял в 98-м году из-за дефолта, понял, что никогда не буду инвестировать в бизнес, в котором не являюсь специалистом и который не контролирую. Ты не нужен в бизнесе, если он сам без тебя идет. Сразу вспоминается старый анекдот: "Что за несправедливость: кнопки я нажимаю, а деньги почему-то пополам?"

Многие бизнесмены, предириниматели порой хотят полностью изменить свою жизнь: одни ударяются в здоровый образ жизни, в йогу, другие полностью меняют - сферу деятельности.

Если вы успели заметить мое пристрастие к курению, здоровье - это не про меня (смеется). Пытаюсь в очередной 150-й раз бросить курить. Лет 10 назад перешел на сигары и пять лет курил их, как Черчилль, без остановки и повсюду. Как-то раз от скуки посчитал, сколько денег потратил за это время на сигары, и получился неплохой "шестисотый" Mercedes С-класса. Мне так обидно стало, что я снова перешел на сигареты (смеется).

Ваш топ-3 мест, где вы бывали, и вам понравилось так, что есть желание вернуться.

Гавайи: безопасно, комфортно, 365 дней царит одна температура, абсолютно разумные цены, и нет ощущения, что находишься в резервации, как, к примеру, на Мальдивах. Нравится Гонконг своей динамикой. И, конечно, обожаю европейские столицы: Париж, Лондон, Берлин.

Какой у вас сейчас главный источник вдохновения?

Пятилетняя дочка Ника, без всякого сомнения. Это другой смысл, ради нее мне хочется возвращаться домой. У меня долго был "дом открытых дверей", как я его называю, и сам я такой человек открытый. Всегда считал это проявлением силы - не бояться быть открытым.

30.03.2017

Возврат к списку